О. Л. Фетисенко. «Тэффи и Федор Сологуб (К творческой истории книги “Семь огней”)»

В истории русской литературы первой половины XX века темы «Тэффи и русские символисты», «Тэффи и символизм» относятся к разряду совершенно не разработанных. Рассмотреть их можно в биографическом (знакомство с К. Д. Бальмонтом, дружба с Ф. Сологубом и Г. И. Чулковым, участие в вечерах на «Башне» Вяч. Иванова и т. п.) и творческом аспектах. В наследии Тэффи (Н. А. Лохвицкой) есть рецензии на книги символистов¹ и пародии на «декадентскую» литературу. Особый интерес представляют литературные портреты, созданные Тэффи в последние годы жизни, — «Моя летопись», «Бальмонт», «Федор Сологуб», «О Мережковских», «Зинаида Гиппиус» и другие. Наконец, сохранились письма к Сологубу, А. Н. Чеботаревской, Вяч. Иванову, С. М. Городецкому, A. Л. Волынскому, К. А. Сюннербергу. Наиболее близким из этого ряда для Тэффи было имя Федора Сологуба.

В небольшой статье невозможно представить все грани обширной темы, где в равной степени интересны и неопубликованная переписка², и сама история знакомства, и «сологубовский» подтекст сборника стихов «Семь огней», и посвящение Сологубу пьесы «Полдень Дзохары», a также вопрос о влиянии его мировосприятия и поэтики на такие рассказы Тэффи, как «Олень» (1910) и «Неживой зверь» (1911)³. Отдельного рассмотрения заслуживает «образ Сологуба» в мемуаристике Тэффи — в очерках «Рыцарь смерти» (1927), «Река времен» (1936), «Русский день» (1940), «Федор Сологуб» (1946). Мы остановимся лишь на том, как отразилось знакомство Тэффи с Сологубом в ее «первых шагах "без смеха"»⁴ — книге «Семь огней» (1910).

Согласно воспоминаниям Тэффи, она познакомилась с Сологубом осенью 1905 года, причем началось это знакомство с конфликтной ситуации.

Сологубовский «вариант» «Пчелок» — стихотворение «Швея», датированное 5 августа 1905 года и опубликованное в журнале «Вопросы жизни»⁷, действительно, очень напоминало текст-источник. Приведем примеры некоторых «параллельных мест».

Очевидно, уже после разговора с автором «Пчелок» Сологуб успел снабдить публикацию «Швеи» несколько двусмысленным примечанием: «От редакции. Г. Сологуб просил нас предупредить читателей, что тема его стихотворения "Швея" совпадает с темой стихотворения "Пчелки", которое было написано самостоятельно одним из современных поэтов»¹⁰.

Итак, в знак примирения Тэффи получила приглашения на «воскресенья» Сологуба¹¹ и стала постоянной их посетительницей. Встречалась она с Сологубом и на «Башне» Вяч. Иванова, и на собраниях «факельщиков»¹² или кружка «Вечера К. К. Случевского», в который Тэффи были принята 18 февраля 1906 года (кстати, в один день с А. А. Блоком).

Рассказывая об этом времени, Тэффи прибегла к прямым заимствованиям из очерка 3. Н. Гиппиус «Отрывочное. О Сологубе» (1924), вошедшего в книгу «Живые лица».

Ряд примеров можно было бы продолжить. Имеются в очерках также сюжетные и композиционные совпадения.

Тем не менее очерк Тэффи «Федор Сологуб» все же «оригинален» и — что очень важно — точен. Это подтверждается, как ни странно, даже случаем «аберрации памяти» в портрете Сологуба-поэта. «Но и в стихах своих он принялся фокусничать, играть пустяками.

Тэффи писала о второй половине 1900-х годов, а цитировала при этом стихотворение 1901 года «Любовью легкою играя...». Однако ошибка оказывается мнимой, так как оно было опубликовано в 1907 году¹⁶. Следовательно, Тэффи совершенно обоснованно выбрала именно эту «иллюстрацию», опираясь на личные воспоминания и впечатления 1907 года.

Некоторые эпизоды литературного портрета Сологуба, созданного Тэффи, можно прокомментировать по ее письмам. Рассмотрим один из фрагментов:

Частью этой игры было письмо Тэффи Сологубу, датируемое по почтовому штемпелю 1 мая 1908 года, в катором она задает два вопроса:

Через несколько дней, посылая А. А. Измайлову свой рассказ «Взамен политики», Тэффи сообщала: «То занятие, которое я описываю, охватило весь кружок модернистов»¹⁹. Интересно, что посвящен рассказ К. Эрбергу.

Большинство писем Тэффи к Сологубу относится к 1908 году. Возможно, 1906-1908 годы и следует считать временем наиболее близкого их общения²⁰. Именно в это время Сологуб пытался устроить пьесу Тэффи «Полдень Дзохары», или «Царица Шаммурамат», в театр В. Ф. Коммиссаржевской²¹. Через Сологуба Тэффи вела переговоры о ее публикации с редакцией журнала «Золотое руно»²². В 1908 году она написала рецензии на пьесу Ф. Сологуба «Победа смерти» и его роман «Навьи Чары»²³.

Первая книга стихов Тэффи, вышедшая в 1910 году в издательстве «Шиповник», свидетельствует об огромном влиянии на ее автора поэзии Сологуба.

Открывающее книгу стихотворение «Семь огней» имеет два «прообраза»: первый — это «Драгоценные камни» Бальмонта из его сборника «Горящие здания»²⁴, второй, ритмический, прообраз — стихотворение Сологуба «Я влюблен в мою игру...» (1902)²⁵:

Помимо ритма (ср.: «Я зажгу свою свечу / Дрогнут тени подземелья»), стихотворение-заклинание Тэффи связано с сологубовским «гимном» мотивом огня («семь огней», «зажгу... свечу», «вспыхнут», «рдеет рубин», «ты, Рубин, гори, гори», «пышет искрами Топаз» и так далее).

С семантическим полем книги Тэффи связаны три стихотворения Сологуба, датированные 3 февраля 1906 года и опубликованные в 1907 году: «Я подарю тебе рубин...», «Зеленый изумруд в твоем бездонном взоре...» и «Злая ведьма чашу яда...»²⁷.

Первое стихотворение строится на чередовании мотивов «крови» и «огня»:

В книге Тэффи мотивы крови и огня также связаны именно с рубином:

Жгут мечту кровавые рубины...
                      (Аметист, 349)

Ты, Рубин, гори, гори ...                      (Семь огней, 346)

Эти мотивы сконцентрированы уже в первом стихотворении цикла «Рубин» «Монахиня»:

В стихотворении «Семь огней» есть очевидное заимствование из сологубовского «Я подарю тебе рубин...» (в строфе о рубине):

Второе стихотворение, «Зеленый изумруд в твоем бездонном взоре...», отзовется в цикле «Изумруд» темой русалки³¹ («Как темно сегодня в море...»), а в стихотворении «Семь огней» — темой обмана.

Строка «Сладок яд зеленый чаши» из «Семи огней» восходит к третьему стихотворению Сологуба, датированному 3 февраля 1906 года:

С этим текстом строфа Тэффи об изумруде связана темой смерти:

Возможно, у образа «яд зеленой чаши» есть более ранний источник — стихотворение Сологуба «Ты не бойся, что темно...» (1902, опубликовано в 1904 году):

Стихотворение «Вянут лилии, бледны и немы...», посвященное Л. Галичу и вошедшее в цикл «Рубин», своим образным рядом напоминает стихотворение Сологуба «Там, за стеною, холодный туман от реки...» (1904, опубликовано в 1907), которое построено на оппозиции «луна — солнце».

Приведенные примеры заимствований, аллюзий и «параллельных мест» далеко не исчерпывают «сологубовский» пласт в книге «Семь огней», вероятно, самый значительный в ее структуре³⁷. Определенное ученичество у автора «Пламенного круга» сыграло решающую роль в творческой истории первого поэтического сборника Тэффи.

Из ее стихов 1910-х годов, вошедших в книгу «Passiflora» (1923), «сологубовскими» по настроению и поэтике можно назвать «Гиену», «Chateau de miel, медовый замок...» и «Я синеглаза, светлокудра...». Эпиграф к последнему стихотворению — «Я замирал от сладкой муки, / Какой не знали соловьи...» — неточно процитированные строки из стихотворения Сологуба «Любовью легкою играя...» — делает возможным появление в тексте прямой цитаты:

Еще один раз Тэффи использует эпиграф из стихов Сологуба уже в своей прозе. «Все божественной игрою / Рождено и суждено...» — эпиграф к 13 главе «Авантюрного романа»⁴⁰. Характерно, что он соседствует с автоцитатой: второй эпиграф взят из повести «Предел»⁴¹. Имена Тэффи и Сологуба встают рядом.

В одном из писем, вероятно, 1909-1910 годов Тэффи перечислила книги Сологуба, имевшиеся в ее библиотеке: «Есть подаренные Вами "Мелкий бес", и "Пламенный круг" и есть приобретенные мною книжка стихов и роман. Очень бы хотела получить стихи!»⁴². В собрании В. Н. Орлова, хранящемся в Музее-квартире А. Блока, есть более поздний подарок Сологуба Тэффи — XVII том его Собрания сочинений⁴³ с дарственной надписью:

душевно преданный Ей
​                   Федор Сологуб».