На «Понедельник». Статья в рижской газете «Сегодня» от 8 октября 1919 года

В симпатичной самой по себе организации «понедельников» в последнее время чувствуется какой-то внутренний кризис, болезненно отражающийся на ходе дела. По крайней мере в последнее время совершенно не чувствуется того задушевного тона и той внутренней интимности, которые выгодно отличали «понедельники» от рядовых зрелищ.

Те же артисты, те же фавориты публики, но нет того тона, который, как говорят французы, собственно и «делает музыку». А так как тон, по обыкновению, всегда задает дирижер, исполнители же являются лишь орудиями оркестра, то вина в разноголосице понедельничных оркестров лежит не на артистах, а на направляющей оркестр руке дирижера.

Хорошо еще, если дирижер считается с указаниями на ошибки и принимает к руководству замечания доброжелательной критики, тогда дело поправимое. Но положение дела становится безнадежным, когда рассерженный критикой дирижер становится в позу оскорбленной добродетели и начинает вступать в полемику с доброжелателями, рекомендующими, в интересах дела, подтянуться и улучшить само по себе не плохое дело.

"Сверх программы", председатель Театрально-Художественного Общества, вчера через голову публики вступил в полемику с нашей газетой, указавшей на уменьшение удельного веса в художественности "понедельников".

Принципиально отрицая какую бы то ни было необходимость для газеты вести персональную полемику и тем культивировать крутогорские нравы, мы лишь можем выразить сожаление, что короткие часы художественного удовольствия расходуются на мало убедительную, мало доказательную и мало интересную, неподходящую ни под один жанр искусства, полемику.

Другое дело, если бы г. Блохин свою жалобу публике претворил в художественную форму, избрав образцом хотя бы человеческую «Лекцию о курении табаку»...

И хотя сердитый хозяин "понедельников" строго наказал: "не наводи критику, и лопай что дают", мы не можем отказать себе в удовольствии отметить г. Меллера, с огромным подъемом и редким мастерством исполнившего трудную арию Вольфрама из «Тангейзера», г-жу Стапран, без аккомпанемента пропевшую хорошую русскую песенку и обнаружившую редкостно-ясную дикцию, г-жу Юнакову, грациозно прощебетавшую шутку – скороговорочку, давшую артистке возможность щегольнуть чеканной фразировкой, г-жу Вестерман, которой присущее ей изящество исполнения на этот раз не изменило, и г. Захарина, понявшего дух и соответственно передавшего Сологубовские «Чертовы качели».

М. Аркадский.