Федор Сологуб. Письма
Федор Сологуб — Анастасии Чеботаревской. 12 октября 1916 года
12 окт<ября 1916 г.> Красноярск.
Миленькая Малим, здравствуй! Получил от Тебя только одно письмо, открытку, в Томске. Читал еще в Новониколаевске и Томске1. Везде недурно, в Томске очень много было публики, 800 ч<еловек>, из них 300 учащихся. В Новониколаевске зал с виду красивый, в Городском корпусе, но акустика ужасная гудит и очень плохо слышно. До войны в этом зале ничто и не устраивалось, а теперь все занято солдатами. В Томске — общественное собрание, зал большой, красивый, слышно хорошо. Публика везде здесь, очевидно, весьма холодна к теме о России и о любви к ней2. Да здесь все Россией считают только Европейскую Россию; даже на почте видны надписи: почта в Россию отходит тогда-то, из России... Ездить по Сибири совсем не удовольствие, и я рад, что Ты в Петрограде, а не со мною. Поезда переполнены, едва и один влезешь, грязно и неудобно; страшные запаздывания, бесконечные поэтому сидения на вокзалах; гостиницы, даже и лучшие, хуже, чем в российских городах. Публика (евреев мало) не экспансивна, никто не приходит, все смотрят буками, только в Новониколаевске пришла какая-то дама. Впрочем, в Новониколаевске ремесленники просили прочесть лекцию в пользу семейств запасных, можно бы о театре, но еще не знаю, успею ли на обратном пути3.— В Томске я немного опоздал на лекцию, и одна из помощниц устроителя приехала за мною. Мы уже выходили, как подошла ко мне молодая девица: — С вами ли Анастасия Николаевна? — Оказалось, что это — падчерица Константина Николаевича4. В прошлом ноябре он застрелился, на нервной почве, как она объяснила. Она служит в Томске. Не было уже времени поговорить с нею обстоятельнее, но Маломет (кажется, очень дельный устроитель) обещал узнать ее точный адрес и сообщить мне. Она была зимою в Петрограде, хотела повидать тебя, но в адресном столе не получила справок, нас в это время, должно быть, не было в Петрограде. На другой день я телеграфировал Тебе об этом со станции Тайга: из Томска уехал сразу после лекции, в 6 ч. утра; в Тайге пересадка, и пришлось сидеть с 9 ч. до 3 ч., потому что поезд опаздывал на 5 часов. (Томск не на магистрали, а на ветке, 82 версты от станции Тайга).— Следующий раз, если еще впутаюсь в сибирскую поездку, буду устраивать не менее 2-х лекций в каждом городе. Так все делают. Иначе получается такое впечатление, что все время или едешь в тесноте, или торчишь на вокзале, или торопишься, не выспавшись, на поезд. И почти невозможно ничего рассчитать: или опоздаешь, как в Тюмень, или приезжаешь слишком рано, как в Красноярск.— Я переводил Тебе телеграфом из Екатеринбурга 50 р., из Новониколаевска 140, из Томска 110, всего 300 р. В Томске на мою долю очистилось 450 р., из них переведу в Рязань 50 р., и Тебе сейчас перевожу тоже телеграфом 200 р. Всего, значит, Тебе послано 500 р., которые Тебе должны хватить на все домашние расходы на октябрь. Если будут от меня еще присылки, резервируй их на ноябрь. Всего у Тебя накопится, с деньгами из Москвы, 1500 р. Очень советую, если еще не сделала этого, завести безотлагательно текущий счет в каком-нибудь банке (Волжско-Камский, Азовско-Донской, Сибирский, Соединенный) на Твое имя и держать там все деньги, кроме небольшой суммы на расходы. Всякий расход можно сделать, написавши чек. Хорошо, если сообщишь мне телеграммой название Твоего банка и номер счета; переводить деньги через банк дешевле и удобнее.— Мои следующие этапы таковы:
16 октября Иркутск, Мария Федоровна Жербакова, для телеграмм Иркутск, Жербаковой.
21 октября Петропавловск Акмолинский, Леонид Степанович Ушаков, ред<актор> газ<еты> «Приишимье».
25 октября. Тюмень. Александр Александрович Крылов, Контора типографии и редакции Сибирской Торговой газеты. Для телеграмм: Тюмень, Крылову.
27 октября. Пермь. Матильда Соломоновна Симанович, музыкальный магазин.
Оттуда домой, дома буду 30 октября днем.
Крепко целую. Будь весела и здорова.
Твой Малим.
P. S. Так как есть еще Петропавловск Камчатский, то в телеграммах и письмах надо отмечать: Петропавловск Акмол<инский>.
P. P. S. Коган5 в Новониколаевске читал с убытком; его слава до Сибири еще не дошла.
1. С лекцией «Россия в мечтах и ожиданиях» Сологуб выступил в Новониколаевске в зале Городского корпуса 8 октября, в Томске — в зале Общественного собрания 10 октября.
2. О том, что в Томске выступление Сологуба вызвало разочарование аудитории, свидетельствуют газетные репортажи: «Мы не ждали, конечно, от автора «Творимой легенды» ни глубокого исторического анализа, ни выяснения тенденций развития человечества, ни, тем более, смелых, основанных на научных данных, прогнозов будущего, картины грядущего дня, но мы все же смели надеяться, что лектор скажет хоть что-нибудь новое и увлечет читателя течением мысли большого оригинального человека. К сожалению, и эти надежды наши не оправдались. <...> Сологубу-художнику оказалась не под силу работа историка-социолога, и цель его в соответствии с этим осталась, конечно, недостигнутой» (-ий. «Россия в мечтах и ожиданиях»: (Лекция Ф. Сологуба) // Сибирская жизнь (Томск). 1916. № 220. 12 октября); «К сожалению, Федор Сологуб выступил у нас в качестве политического лектора. Если недавний враг «дебелой бабищи — жизни», отрицатель земли и ее суетных забот и мог превратиться в трубадура политической идеи, то уж, во всяком случае, он не мог стать ее теоретиком. Неудивительно поэтому, что его лекция «О России и мечтах и ожиданиях» представляла собою типичный образец обывательской путаницы, пестрое сплетение наивной учености и смутного мистицизма. Отсутствие в ней внутренней и даже внешней связи, темный язык затрудняли разумение и утомляли внимание. Вторую половину лекции усталая публика почти не слушала, беспрерывно выходила. Было тяжело и стыдно наблюдать эту сцену. Не так должна была произойти встреча томского общества с Сологубом. Но будем помнить, что это невнимание относится только к неудачному лектору, а не к выдающемуся писателю» (Кр-ин Ар. По поводу лекции Федора Сологуба // Там же). Сходную реакцию публики вызвала лекция и в Новониколаевске. См.: Чинаров Евг. Мистическая каша: (По поводу лекции Ф. Сологуба) // Голос Сибири (Новониколаевск). 1916. № 42. 11 октября.
3. В новониколаевской газете «Алтайское дело» (1916. № 221. 11 октября) сообщалось, что Сологуб «по просьбе представителей местного о<бщест>ва ремесленников изъявил свое согласие на обратном пути из Иркутска 19 октября прочесть в Новониколаевске вторую лекцию — о современном театре. Сбор с лекции пойдет в пользу мобилизованных ремесленников и их семей». Аналогичное сообщение поместила красноярская газета «Сибирская мысль» (1916. № 199. 16 октября). Это намерение не было реализовано.
4. К. Н. Чеботаревский — брат Ан. Чеботаревской по отцу; за участие в революционной деятельности был приговорен к 14 годам заключения и ссылки в Сибирь. В октябре 1910 г. Чеботаревская, после пятнадцатилетней разлуки, разыскала брата, между ними установилась переписка (последнее из писем К. Н. Чеботаревского к сестре датировано 10 января 1912 г. // ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 5. № 315).
5. К. Д. Бальмонт в полтавском театре «Рекорд» 27 февраля 1916 г. выступил с лекцией «Любовь и смерть в мировой поэзии», 28 февраля там же состоялся вечер поэзии Бальмонта. Поэзо-вечер Игоря Северянина состоялся в Полтаве в Клубе трудящихся 19 марта 1916 г., там же 20 и 21 марта — лекции критика и литературоведа Петра Семеновича Когана (1872-1932) «В чем обаяние английской литературы» и «Одичание и возрождение в литературе и жизни». Выступление поэтессы Марии Людвиговны Моравской (1889-1947) в Полтаве в ближайшие недели после пребывания там Сологуба не состоялось.
Источник: Неизданный Федор Сологуб. Москва: Новое литературное обозрение, 1997. — 576 с.