Небо голубое

Рукописная книга стихов

                  * * *

И это небо голубое,
И эта выспренная тишь!
И кажется, — дитя ночное,
К земле стремительно летишь,

И радостные взоры клонишь
На безнадёжную юдоль,
Где так мучительно застонешь,
Паденья ощутивши боль.

А всё-таки стремиться надо,
И в нетерпении дрожать.
Не могут струи водопада
Свой бег над бездной задержать,

Не может солнце стать незрячим,
Не расточать своих лучей,
Чтобы, рождённое горячим,
Всё становиться горячей.

Порыв, стремленье, лихорадка, —
Закон рождённых солнцем сил.
Пролей же в землю без остатка
Всё, что от неба получил.

                    * * *

Для тебя, ликующего Феба,
Ясны начертанья звёздных рун.
Светлый бог! Ты знаешь тайны неба,
Движешь солнцы солнц и луны лун.

Что тебе вся жизнь и всё томленье
На одной из зыблемых земель!
Но и мне ты даришь вдохновенье.
Завиваешь Вакхов буйный хмель,

И мечтой нетленной озлатило
Пыльный прах на медленных путях
Солнце, лучезарное светило.
Искра ясная в твоих кудрях.

От тебя, стремительного бога,
Убегают, тая, силы зла,
И твоя горит во мне тревога.
Я — твоя пернатая стрела.

Мне ты, Феб, какую цель наметил,
Как мне знать, и как мне разгадать!
Но тобою быстрый лёт мой светел,
И не мне от страха трепетать.

Пронесусь над косными путями.
Прозвучу, как горняя свирель,
Просияю зоркими лучами,
И вонжусь в намеченную цель.

                       * * *

В ясном небе — светлый Бог Отец,
Здесь со мной — Земля, святая Мать.
Аполлон скуёт для них венец,
Вакх их станет хмелем осыпать.

Вечная качается качель,
То светло мне, то опять темно.
Что сильнее, Вакхов тёмный хмель,
Или Аполлоново вино?

Или тот, кто сеет алый мак,
Правду вечную один хранит?
Милый Зевс, подай мне верный знак,
Мать, прими меня под крепкий щит.

                                * * *

Пробегают грустные, но милые картины,
Сотни раз увиденный аксаковский пейзаж.
        Ах, на свете всё из той же самой глины,
        И природа здесь всегда одна и та ж!

Может быть, скучает сердце в смене повторений,
Только что же наша скука? Пусть печалит, пусть!
        Каждый день кидает солнце сети теней,
        И на розовом закате тишь и грусть.

Вместе с жизнью всю её докучность я приемлю,
Эти речки и просёлки я навек избрал,
        И ликует сердце, оттого что в землю
        Солнце вновь вонзилось миллионом жал.

                  * * *

Ты хочешь, девочка луна,
Идущая с крутого неба
Отведать горнего вина
И нашего земного хлеба.

Одежды золотая сеть
Пожаром розовым одела
Так непривыкшее гореть
Твоё медлительное тело.

Вкусив таинственную смесь
Того, что в непонятном споре
Разделено навеки здесь,
Поёшь ты в благодатном хоре.

Твой голос внятен только мне,
И, опустив глаза, я внемлю,
Как ты ласкаешь в тишине
Мечтательною песней землю.

                     * * *

Только мы вдвоём не спали,
Я и бледная луна.
Я был тёмен от печали,
А луна была ясна.

И луна, таясь, играя
Сказкой в зыблемой пыли,
Долго медлила у края
Тьмою дышащей земли.

Но, восторгом опьянённый,
Я взметнул мою луну
От земли, в неё влюблённой,
Высоко на крутизну.

Что порочно, что безгрешно,
Вместе всё луна сплела, —
Стала ночь моя утешна,
И печаль моя — светла. 

              * * *

Ветер наш разгульный,
Ветер наш земной,
Песни богохульной
Надо мной не пой.

Кто подобен ветру,
Тот потупит взгляд.
Стих покорен метру,
Сердце бьётся в лад.

Правит нашим миром
Светлый Аполлон.
Сердцу, песням, лирам
Жизнь дарует он.

Все земные доли
Он из солнца льёт.
Он и ветру в поле
Указал полёт.

Ветер, ветер вольный,
Вождь летучих туч,
Ты не силой дольной
Волен и могуч.

                           * * *

Улыбались, зеленея мило, сосенки,
         Октябрю и Покрову,
         А печальные березыньки
Весь убор сронили в ржавую траву.

Ах, зелёные, весёлые бессмертники,
         Позавидую ли вам?
         Разве листья-кратколетники
Наклонять не слаще к свежим муравам?

И не слаще ль вместе с нашей тёмной матерью
         Умирать и воскресать?
         Разве сердцу не отраднее
О былом, о вешнем втайне помечтать?

                          * * *

На всё твоё ликующее лето
Ложилась тень осенних перемен,
И не было печальнее предмета,
Чем ожидаемый подснежный плен.

Но вот земля покрылась хрупким снегом,
Покорны реки оковавшим льдам,
И вновь часы земные зыбким бегом
Весенний рай пророчествуют нам.

А зимний холод? Сил восстановитель.
Как не́ктар, полной грудью воздух пей.
А снежный плен? Засеянных полей
Он — верный друг, он — жизни их хранитель.

                  * * *

        Кукушка кукует.
Забавится сердце приметами.
        Весна поцелует
Устами, едва разогретыми,
        Лесные опушки
Цветеньем мечты обнесёт, —
        К чему же кукушки
Протяжный, медлительный счёт?

        Зарёю вечерней
Поёт соловей, заливается.
        Душа суеверней.
Светло и отрадно мечтается.
        Нездешняя радость
Наполнила даль бытия.
        К чему ж эта сладость
В призывной тоске соловья?

              * * *

Не знаю лучшей доли, —
С сумою, с посошком
Идти в широком поле
Неспешно босиком.

Вздыхают томно травы
В канавках вдоль дорог.
Бесшумные дубравы
Не ведают тревог.

Не спорит здесь с мечтами,
Не шепчет злую быль
Под голыми ногами
Податливая пыль.

В истоме знойной лени
Даря мне холодок,
Целует мне колени
Прозрачный ручеёк.

И струями омытым
Ногам не страшен жар,
И никнет к ним, открытым
Всем ветеркам, загар.

Легки и звонко-зыбки,
Стихи в душе звенят,
Как ландышей улыбки,
Как томный запах мят.

И всем я чужд отравам,
Когда иду босой
По придорожным травам,
Обрызганным росой. 

                    * * *

Упоённый смуглой наготою
И безмерной радостью горя,
Из фонтана чашей золотою
Черпал воду юный сын царя,

И устами, алыми, как зори,
Лобызая влажные края,
Он смотрел в лазоревое море,
Где смеялась мудрая змея.

А на тело, девственно-нагое,
Любовалась томная земля,
Лёгкой ласки в полуденном зное
И невинной радости моля,

Чтоб он вышел на её дороги,
Солнечное милое дитя,
Хрупкой травкой о нагие ноги
С безмятежным смехом шелестя.