Сологубовские места
Санкт-Петербург. Наб. Ждановки, д. 3
Федор Сологуб жил в этом доме с небольшими перерывами с 1921 года до своей смерти в 1927 году. Сюда Сологуб переехал после гибели своей жены 23 сентября 1921 года, когда она с Тучкова моста бросилась всё в ту же Ждановку.
Из «Материалов к биографии Федора Сологуба» О. Н. Черносвитовой: «В октябре 1921 г., через месяц после гибели жены, Сологуб переезжает с Васильевского острова на Петроградскую сторону в дом № 3/1 на углу набережной реки Ждановки и Малого проспекта в квартиру № 22 во втором этаже, принадлежавшую Александре Чеботаревской, находившейся в то время в Баку в семье Вячеслава Иванова. Черносвитовы жили в том же доме на четвертом этаже в квартире № 26».
Позднее здесь проходили сологубовские вечера, получившие названия «Вечера на Ждановке».
В конце 1925 г. «неоклассики» стали собираться по вторникам в его квартире, их литературные вечера получили название «Вечера на Ждановке» (поэт жил на наб. Ждановки в доме № 3, кв. 22). На вечерах читали и разбирали стихи, знакомились с новыми произведениями прозаиков и драматургов. Для молодых поэтов тесное общение с Сологубом стало насущной необходимостью и серьезной литературной школой. «Вечера на Ждановке» посещали не только начинающие поэты, приходили к Сологубу Р. В. Иванов-Разумник, В. П. Калицкая, Л. В. Пумпянский, В. А. Сутугина, О. А. Судейкина, В. А. Щеголева, Ю. Н. Верховский, К. А. Федин, В. Я. Шишков и др. Центром всеобщего притяжения был, несомненно, хозяин дома. М. Борисоглебский вспоминал о сологубовских вечерах: «...главное для меня в них было то, что Ф. К. с истинно патриаршим спокойствием выявлял всю свою мудрость перед «зеленой молодежью». Речи его часто превращались в лекции. «Между прочим» Федор Кузьмич мог говорить о чем угодно, о стиле, о философии, о грамматике, о законах произношения, о строительстве железнодорожных мостов, о росте городов, о религии, о школах, о торговле, о письмоводстве, говорил так, что знаниями его в этих вопросах поражались все. Слушая его, я часто думал: какие мы все маленькие».
Доходный дом А. И. Ванюковой на пересечении Малого проспекта Петроградской стороны (№ 1) и наб. Ждановки (№ 3) был построен в 1911-1913 гг. архитектором Димикелли Иосифом Ивановичем.
Интересно, что с 1925 года в этом доме некоторое время жил А. Н. Толстой, который вместе с Сологубом был участником знаменитой истории с обезьяньим хвостом.
В музее Пушкинского дома хранится немого вещей Федора Кузьмича из его последней квартиры. Письменный стол, на нем некоторые его личные вещи.
Здесь же лежит автограф стихотворения «Снова покачнулись томные качели...» из рукописного сборника «Одна любовь» (Петроград, 1920. Экз. № 4 Д. И. Митрохина).
О. Н. Черносвитова вспоминала: «В позднейшие годы (<19>22-<19>23), когда Ф<едор> К<узьмич> после смерти жены жил с нами на Ждановке, уже больной и усталый, он иногда уходил в ночные часы и бродил босиком по раскаленным плитам тротуара». О своих прогулках босиком по Петроградской стороне Федор Кузьмич оставил даже стихотворения:
Тоской тревожною влеком,
По улицам и переулкам
Шесть верст прошел я босиком.
Прохожих мало мне встречалось,
Но луж не мало сохранил
Избитый тротуар. Казалось,
Что скупо воздух влагу пил.
Лишь на Введенской людно было,
Где пересек проспект Большой,
Но никого не удивило,
Что прохожу я здесь босой.
Во тьме, подальше, хулиганы
Навстречу шли. Я постоял.
Один из них, в одежде рваной,
Коробку папирос достал.
— Товарищ, спички вам не жалко?
Свои, вишь, дома позабыл.—
Нашлась в кармане зажигалка,
И парень мирно закурил.
Потом пошли своей дорогой.
Быть может, воры,— ну, так что ж!
Такой, как я вот, босоногий,
Не соблазняет на грабеж.
19 сентября (2 октября) 1923
Зашатает порой в тишине.
Поздно ночью прохожий пьянчуга
Подошел на Введенской ко мне.
«Вишь, до Гатчинской надо добраться, —
Он сказал мне с дрожанием век, —
Так не можете ль вы постараться
Мне помочь, молодой человек?»
Подивившись негаданной кличке,
Показал я ему, как пройти,
А потом, по давнишней привычке,
Попытался разгадку найти.
Впрочем, нечему здесь удивляться:
По ночам я люблю босиком
Час-другой кое-где прошататься,
Чтобы крепче спалося потом.
Плешь прикрыта поношенной кепкой,
Гладко выбрит, иду я босой,
И решил разуменьем некрепкий,
Что я, значит, парнишка простой.
Я ночною прогулкой доволен:
Видно, все еще я не ломлюсь.
Хорошо, что я в детстве не холен,
Что хоть пьяному юным кажусь.
11 октября 1923 года
В этом доме 5 декабря 1927 года Федор Сологуб скончался. Р. В. Иванов-Разумник вспоминал: «Еще не светало рано утром 5 декабря 1927 г., когда мы с женой получили в Царском Селе телеграмму от О. Н. Черносвитовой (свояченицы Федора Сологуба, у которой он жил): «Федор Кузьмич в агонии, приезжайте немедленно». Оправдывалось его предсказание о самом себе:
В декабре я перестану жить...
Мы с женой сейчас же поехали на Ждановку (Петербургская сторона), где жил, а теперь умирал большой русский поэт, но застать его в живых уже не привелось: он скончался незадолго до нашего приезда и теперь лежал на своей оттоманке, под одеялом — похолодевший, бесстрастный, со спокойным, одновременно и строгим и добрым (как было и при жизни) выражением лица».
Похоронили Сологуба рядом с женой на Смоленском кладбище.
Двери квартиры № 22, где жил Федор Кузьмич.
Двери квартиры № 26, где иногда жил Федор Кузьмич. Это была квартира Черносвитовых.
В настоящее время здесь располагаются коммунальные квартиры.
