Максимилиан Волошин — Федору Сологубу. 11 марта 1909 года

СПб., Глазовская ул., 15, кв. 18.

<11 марта 1909>.

 

Дорогой Феодор Кузьмич!

 

Благодарю Вас за Ваше предложение написать о «Ночных Плясках», но не знаю, принимать ли его. Судите сами:

Вашу пьесу я очень люблю и считаю ее благодарнейшим материалом для хорошей постановки. Очень люблю и всех участвовавших в ней: и всех вместе, и каждого в отдельности.

Но нет для меня никакого сомнения в том, что играли мы скверно и вместо тонкой и умной сказки «злого и нежного» поэта создали балаган. Мы и пьесу испортили, и Вас опозорили, и сами позорились, и скомпрометировали художественну<ю> репутацию наших самоотверженных режиссеров. Добродушию публики, которая нам не свистала и ничем в нас не швыряла, я глубоко изумлен. Объясняю это только ее глубоким равнодушием и невежеством. Сам же думаю, что все, кто читал «Ночные Пляски»,1 обязаны были бы это сделать, чтобы раз навсегда отучить нас, литераторов-участников, от таких дружеских услуг своим собратьям.

Конечно, виноваты в этом не Вы, не режиссеры, не актеры, а нелепая мода на подобные любительские спектакли, столь компрометирующие все хорошие произведения, которые исполняются на них.

Я уже несколько раз говорил, что в качестве участника я еще согласен принимать участие в таких спектаклях, но ни в коем случае в качестве зрителя.

В пыльных, дремучих, но не девственных лесах закулисья есть своя заманчивость. Может быть потому, что там моментами все же «святы лики, сняты маски». Этот соблазн привлекает.

Но на самом деле со стороны нас, участников, по отношению к Вам — поэту это большая подлость так искажать Ваши произведения. Получается «самая худшая из пародий — дружеская».

И мне кажется, судя по тому мрачному состоянию духа, в котором я видел Вас ночью после спектакля, Вы сами это очень чувствовали.

Так вот, если хотите, Феодор Кузьмич, чтобы я написал статью на эту тему, с точки зрения не зрителя из залы, а зрителя со сцены, то я к Вашим услугам.

Но, может быть, лучше не надо?

 

 

Максимилиан Волошин.